когда-то генри был молодым перспективным вторым пилотом, и ему пророчили светлое будущее в авиации. когда-то амелия была талантливой и подающей большие надежды гимнасткой. но семь лет назад две судьбы были сломаны, и в том, что мечты мисс гилмор сломались, словно карточный домик, виноват пьяный водитель, сбивший девушку и скрывшийся с места преступления, испугавшись.
// мужчина был раздавлен, начав глушить собственное горе в алкоголе.
// она до сих пор пытается вспомнить, как могла не увидеть несущуюся на огромной скорости машину.
// спустя семь лет после произошедшей трагедии, они впервые столкнутся с амелией лицом к лицу.

Заявка с перспективой в пару если сыграемся. Я люблю писать посты, не спидпостинг, конечно, но пост в неделю/полторы видеть бы хотелось. Ждать месяцами не умею и перегораю. Пишу от 1 и 3 лица, от 4к+. Выше описано общее видение, все можно поправить и переделать, если будут другие пожелания и идеи. Приходите, пожуем стекло вместе.

Если кто-то спросит, как Фури зовут на самом деле, никто не вспомнит.
Более того, никто и не знает.
Она так хорошо вживается в образы, создаваемые больным воображением словно по мановению волшебной палочки, что сама с легкостью забывает имя, которое повторяла мать, когда укладывала ее спать. И что именно орал отец, перед тем, как выбить запертую дверь детской комнаты.
Фури появилась в Балтиморе так же внезапно, как и исчезла годом позже. Одни уверяли, что она прилетела из Лос-Анжелеса, другие считали, что искать ее нужно в Нью-Йорке. И все они были по-своему правы.
Фури рассыпается на атомы, когда возникает в поле зрения, и материализуется, стоит хватким пальцам кольцом сомкнуться вокруг смуглого запястья. Поймай ее, если осмелишься, и потом сожалей, что когда-то хватило ума связаться.

зачем выбирать один троп когда можно взять все:
# friends to enemies, enemies to friends, friends to lovers, lovers to enemies, enemies to <...> ??

« so tell me how does it taste?
and was it all worth the wait? so was it worth what it takes? »

между нами много но, много если, много вдруг  ;; страхов, сомнений, ж е л а н и й
вдруг мы всё испортим, проебём, уничтожим дружбу, что тянется с самого детства
( уже )
если остальные узнают?
не поймут и отвернутся - мы и сами следуем этому ( стадному ) инстинкту
касаемся друг друга едва заметно, чтобы никто не увидел, чтобы мы сами не поняли и списали на случайность, так же проще? да?
так же как вместо слов тупо отшутиться и притвориться;
а потом идём стирать костяшки в кровь - о стены и лица друг друга.

между нами [ что-то ] было, но делаем вид, что не
потому что знаем - ничего не получится. не в этом месте, не в этих условиях
( а в других мы никогда не окажемся )

я и ты - типичные хоуми (и хомо obv), выросшие в маргинальном, но в целом неплохом районе, где каждый друг другу семьядругбрат. возможно, если бы гомофобия в нашем кругу так крепко не пустила корни, у нас были бы какие-то шансы, а пока лишь рациональные опасения стать изгоями с постыдным клеймом.

[indent]  [indent] ты —︎ сердце: почти небьющееся / почти разбитое / разгоняющее грязь вместо крови.

[indent] я всю твою жизнь раздвигаю рёбра и ищу предел той грусти, в которой ты топишь всё живое.
[indent] ты всю мою жизнь захлёбываешься глубинной пустотой, которую я заполняю мусором.

[indent]ты приятно любишь, заучивая все мои увлечения, начиная со средней школы. ты приятно гладишь, переполненная мольбой о нежности от каждого взгляда;

[indent]кажется, что я влюблён в тебя  — ты уверена, что ещё один передоз и придётся готовить похоронную речь.
[indent]кажется, что ты влюблена в меня  — я уверен, что в скором времени пользователь будет заблокирован.

[indent]я — наркоман. ты — поломанная балерина.
[indent]ты — с двумя решениями уйти вдоль вен. я — иллюстратор, вдохновлённый тобой.

ты дала мне нить, чтобы я выбрался из лабиринта и острый меч, который потом вонзила в спину. я — профессор с двойной жизнью, помогаю похищать ценности и продавать их на черном рынке. ты — талантливый реставратор, маскируешь неровности, трещины, придаешь лоск, исправляешь ошибки. и сначала я купился на это, мы начали работать вместе. ты была моим проводником в европе, часто останавливался у тебя, и мы продумывали очередной план в отблеске свечи в твоей маленькой уютной квартире. дальше партнерских отношений не шло, но порой, после нескольких бокалов вина, я засматривался на твои волосы, и ты ловила этот взгляд, невзначай запуская пальцы под мою рубашку. нам нравилось ощущать дух опасности, страсть всегда шла с ним об руку, и в один из вечеров, я взял тебя на кухне, цитируя на ухо les misérables — прекрасная трагедия! ты знала, что я свободолюбив, но все же тешила себя надеждой. и сдала меня информаторам в попытке привлечь внимание, невинно уколоть, не зная, как далеко может зайти случайная шалость. теперь мы оба вынуждены скрываться, пока все не уляжется.

кассиан вэйл живёт в нескольких метрах от неё и поначалу существует именно как часть этого адреса. знакомое лицо в коридоре, шаги за стеной, иногда музыка, иногда звук ключа слишком поздно ночью. они сталкиваются у лифта, придерживают друг другу дверь, забирают перепутанную почту. всё это слишком обыкновенно, чтобы однажды стать историей. поэтому никакого настоящего начала у них нет. если потом попытаться определить точку, в которой кассиан перестал быть мужчиной из квартиры рядом и стал кассом, выяснится, что выбирать особенно не из чего.

сначала нужен штопор. потом у кассиана оказывается её посылка. однажды дарлин просит присмотреть за кошками, потому что вернётся поздно; в другой раз обнаруживает у двери кофе, который никто не сопровождает запиской. появляются запасные ключи — сначала исключительно на случай чрезвычайной ситуации, потом значение слова «чрезвычайная» начинает стремительно расширяться. are you home? постепенно заменяет приветствие, а предупреждать о визите становится немного нелепо, когда весь визит занимает несколько метров коридора.

они становятся друзьями раньше, чем успевают это обсудить. дарлин может прийти босиком, занять половину его дивана и молча смотреть что-нибудь отвратительное по телевизору. кассиан может открыть её холодильник без разрешения и обнаружить, что там опять нет ничего, из чего нормальный человек способен приготовить ужин. иногда они проводят несколько часов в одной комнате практически не разговаривая; иногда спорят из-за какой-нибудь ерунды с такой принципиальностью, будто от исхода зависит раздел имущества.

между ними постепенно исчезает необходимость быть интересными, и для дарлин это почти роскошь. она слишком долго существовала в пространствах, где присутствие нужно оправдывать: быть красивой, смешной, удобной, талантливой, хотя бы занятной. рядом с ним можно оказаться скучной, уставшей, раздражённой. можно ответить односложно и не компенсировать это улыбкой; можно уйти к себе посреди фильма, а на следующий день вернуться за оставленной кружкой так, словно никакой социальной катастрофы не произошло.

я помню твои глаза, которые смотрели на меня с низвергающей яростью. ты действительно готов был меня убить, а я в тот же момент хотел этой расправы. только если бы тебе не хватило сил, то я бы тебе инстинктивно не позволил поднять на меня руку. мы кричали друг на друга до оглушения, после чего ты хлопнул дверью, оставив меня в привычном состоянии одиночества. только оно было не фоновым, а пропитывающим насквозь. сколько раз я в руки брал пистолет с целью того, чтобы пустить себе пулю в висок. из-за плохого поведения я получил понижение в звании и должности, а ты просто исчез.

прошло три года. каждую горькую дату я звонил тебе, чтобы попросить вернуться. ты не отзывался, я тебя смиренно понимал. и вот наконец-то ты возвращаешься, чтобы дать мне почувствовать насколько же невыносимо быть одному. ты всё ещё не простил меня из-за того, что тогда я ничего не смог поделать. я всё ещё не готов принять тебя обратно в семью, потому что кроме тебя у меня никого не осталось. вдруг в этот раз ты исчезнешь навсегда.

фиби знакомится с ним в то время, когда её выступления всё ещё помещаются между открытым микрофоном и вечерней акцией на коктейли.

он стоит за стойкой на подмене, будучи владельцем своего бара, а она пытается рассмешить людей, которые вообще-то пришли просто выпить.

после своей программы она остаётся, как и остальные, просто посидеть. сначала потому что нужно выдохнуть, потом потому что с ним оказывается неожиданно легко, а ещё чуть позже причины заканчиваются, но привычка никуда не девается.

он запоминает её заказ раньше, чем признаётся, что вообще слушает происходящее на сцене.
фиби довольно быстро выясняет его рабочие смены и начинает совершенно случайно оказываться рядом именно в эти дни.

кэссиди говорит много. особенно когда нервничает, ещё больше — когда делает вид, что совершенно спокойна. он не пытается её успокаивать, не обещает, что всё обязательно получится, и вообще обладает раздражающей привычкой относиться к её маленьким катастрофам как к вещам, которые вполне можно пережить.

и это, почему-то, помогает.